Понятно, что такой заголовок невозможен в научном исследовании – тем более диссертационном. Но данная статья основана именно на докторской диссертации В.Р. Мединского «Проблемы объективности в освещении российской истории второй половины XV-XVII вв.», представляя собой сокращенный и адаптированный вариант ее Раздела III. Адаптация для читателя, не обремененного научными степенями, свелась к сокращениям (везде, где есть многоточие), отказу от сносок (убрано 250 отсылок к источникам), введению заголовков… Читателю стоит пробраться через научный текст, чтобы убедиться в неожиданном открытии. Сигизмунд Герберштейн, труд которого считают надежным источником по истории Русского государства XVI века, – изощренный фальсификатор.
…
Правление Василия III вызвало особый интерес у иностранных авторов. Это было в первую очередь связано с тем, что Русское государство при нем окончательно окрепло и добилось новых успехов в расширении своей территории. Особое впечатление на европейских правителей произвели присоединение Пскова в 1510 году и взятие Смоленска в 1514 году в ходе успешной войны с Великим княжеством Литовским. … Видные политические деятели Европы, особенно римские императоры и их родственник австрийский эрцгерцог Фердинанд стали предпринимать шаги к заключению дружественного союза с московским государем. …
Еще в 1517 году в Москву по указанию императора Максимилиана ездило посольство во главе бароном Сигизмундом Герберштейном, перед которым стояла цель замирить Василия III с польским королем Сигизмундом I. Но оно не достигло успеха…
На предмет достоверности
В отечественной историографии труд Герберштейна считается одним из наиболее обстоятельных и достоверных произведений о Русском государстве первой половины XVI века. … Карамзин использовал его в качестве источника наравне с летописями и документальными источниками. Ссылки на «Записки о Московии» можно найти во всех томах «Истории государства Российского».
С большим доверием относился к «Запискам» и другой видный историк С.М. Соловьев. Он называл Герберштейна беспристрастным свидетелем и на основе его данных делал выводы о характере власти Василия III, боеспособности русского войска, положении русских женщин, свадебном обряде и многом другом. Правда, при этом Соловьев замечал, что Герберштейн часто смотрел на Московию с черной стороны.
Аделунг составил наиболее детальную биографию Герберштейна, повторяемую в других изданиях, а Е. Замысловский проанализировал историко-географические сведения в его труде.
Известный советский исследователь А.А. Зимин писал о сочинении С. Герберштейна следующее: «Среди записок иностранцев видное место занимают «Записки о московитских делах» барона С. Герберштейна». По мнению историка, «Записки» представляют собой «тщательно выполненное описание Московии». «Стремление Империи завязать мирные добрососедские отношения с Россией объясняет сравнительно объективный тон «Записок» Герберштейна, пытавшегося дать зарубежному читателю более или менее полный очерк истории и современного состояния Русского государства». В итоге труд барона стал популярнейшим сочинением о России в Европе XVI века.
В научных трудах А.А. Зимин активно использовал данные из «Записок» Герберштейна… При этом он нисколько не сомневался в достоверности сведений, сообщенных бароном, даже когда они выглядели невероятными (например, что Василию III было представлено 1500 невест, что крымский хан взял в плен 800 000 человек и т.д.).
Высоко оценивал труд С. Герберштейна и Ю.А. Лимонов. … А.Л. Хорошкевич в предисловии к изданию «Записок о Московии» 1988 года так характеризовала это произведение: «одно из наиболее полных и достоверных описаний Русского государства XVI века …». …
Аналогично хвалебная характеристика дана «Запискам» и в издании 2008 года. В сопроводительных статьях, помещенных во втором томе, отмечено, что С. Герберштейн был выдающимся представителем эпохи Возрождения, поэтому его сочинение о России – очень важный и достоверный источник о стране. В этих статьях содержатся также сведения о двух широкомасштабных международных конференции, прошедших в 1989 и в 1999 годах, которые были посвящены австрийскому дипломату и его сочинению о Московии.
Таким образом, большинство исследователей единодушны во мнении о том, что С. Герберштейн в своих «Записках» сообщил достоверные сведения о Русском государстве XVI века, поскольку сам дважды его посещал и был знаком с летописями и другими письменными памятниками. В итоге многие историки рассматривают его труд как важный источник о России и активно его используют.
Получается, что сочинение Герберштейна является редким исключением из общего количества многочисленных сочинений иностранцев о России XVI века, в которых было очень много негатива и мало правды. Поэтому попробуем проанализировать его содержание на предмет достоверности.
Добрыня стал женщиной
Следует отметить, что во вступительных заметках к «Запискам» сам автор отмечал, что стремился постичь истину, поэтому не довольствовался собственными наблюдениями, а использовал сочинения предшественников и различные другие источники. Многие из этих источников названы в тексте. …
Во вступительной части к своему произведению Герберштейн, в отличие от М. Меховского, правильно указал, что Московия является не только частью Руссии, но и ее главой, т.е. основой. Но при этом он отметил, что всей Руссией владеют три государя: великий князь Московский, великий князь Литовский и польский король, который правит как Польшей, так и Литвой. Под Руссией, судя по всему, автор «Записок» понимал территорию бывшего Древнерусского государства.
Правильно назвал Герберштейн и древнюю столицу Руссии – Киев. Русские люди, по его утверждению, родственный европейцам народ, поскольку они говорят на славянском языке, как и около 20 европейских народов.
Вся эта информация полностью противоречила утверждению Меховского о том, что Московия не имела никакого отношения к Руси, и что ее населяли выходцы из Азии мосхи – чуждый европейцам народ. …
Исследователи обнаружили, что в распоряжении Герберштейна, вероятнее всего, был один из списков, близкий к Ермолинской летописи. Однако текст этого памятника он использовал отнюдь не дословно, в его содержание автор «Записок» постоянно вносил свои изменения и добавления. Так, он опустил летописное упоминание о князе Кие и его родственниках, основавших Киев и правивших в нем. Первым русским правителем он назвал Гостомысла в Новгороде. Тот якобы посоветовал новгородцам призвать из-за моря трех князей: Рюрика, Синеуса и Трувора. Они, по мнению Герберштейна, были вандалами из Вагрии, находившейся недалеко от Любека.
Однако в русских летописях никаких точных данных о происхождении Рюрика нет. Он просто назван варягом из-за моря. Это подразумевало его скорее скандинавское происхождение. Герберштейн же хотел представить Рюрика выходцем из немецких земель, хотя и славянином по происхождению. Видимо, так он намекал на возможность подчинения московских государей германскому императору. В данном случае дипломат следовал логике рассуждения Юрия Трахониота, своего русского информатора, утверждавшего, что русские правители могут претендовать на Венгрию, поскольку в ней живут выходцы из их страны.
Для австрийца показалось бахвальством утверждение русских людей о том, что Рюрик с братьями вели свой род от римского императора Августа. Эту легенду, активно развиваемую московскими государями в XVI веке, он счел недостоверной.
Происхождение Рюрика было подробно представлено в «Сказании о князьях Владимирских», созданном на основе Послания бывшего митрополита Спиридона-Саввы (до 1523 года). В нем история Руси оказалась вписанной во всемирную, а ее правители даже объявлялась наследниками не только Византии, но даже Рима. По версии Спиридона-Саввы, у римского императора Августа, правившего вселенной, был родственник Прус. Он был отправлен правителем земель в районе реки Неман, которые стали называться Пруссией. В числе потомков Пруса в 4-м колене якобы был князь Рюрик с братьями. Именно его новгородцы и пригласили к себе на княжение в 862 году. Он, как следует из Повести временных лет, стал основателем династии русских государей.
Упоминание С. Герберштейном имени императора Августа свидетельствует об его знакомстве со «Сказанием о князьях Владимирских».
Ранняя история Русского государства (оно названо а «Записках» царством) представлена С. Герберштейн достаточно кратко. … он почему-то с подробностью пересказал сюжет о том, как жестоко княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство мужа. Вероятно, это было сделано для того, чтобы бросить тень на одну из первых русских святых. С этой же целью в «Записках» написано следующее об Ольге следующее: «…Летописи… сравнивают ее с солнцем: как солнце освящает этот мир, так и Ольга просветила Руссию верой христовой. Однако подвигнуть к крещению своего сына Святослава она не смогла». Получалось, что деятельность первой христианской правительницы Руси оказалась безрезультатной.
Еще более уничижительную характеристику дал С. Герберштейн князю Игорю: «В своих далеких военных походах он достигал даже Гераклеи и Никомидиии, однако, в конце концов, был побежден и бежал. Впоследствии его убил древлянский государь Мальдитт».
Следует отметить, что в Ермолинской летописи, считающейся главным источником С. Герберштейна, походы Игоря описаны как достаточно успешные. В 944 году ему даже удалось получить большую дань с греков. К тому же древлянский князь, по данным летописей, носил имя не Мальдитта, а Мала, и статус государя он не имел.
Несомненно, австрийский дипломат умышленно стремился принизить заслуги русских князей в повествовании о них в «Записках». Так, он специально подчеркнул, что князь Владимир, креститель Руси, был сыном служанки княгини Ольги Малуши, т.е. не совсем законнорожденным наследником Святослава. При этом ее брата Добрыню он назвал женщиной, а имя их отца совершенно исказил: вместо Малко Любочанин (из города Любич) назвал Калувча Малый, гражданин Новгорода. К тому же он не указал, что Малуша была ключницей, т.е. занимала при дворе Ольги одну из самых высоких должностей. Это означало, что она не была простолюдинкой.
Упомянул Герберштейн и о том, что до крещения князь Владимир воздвиг в Киеве множество языческих идолов (их названия перечислены) и велел приносить им жертвы. Указал он и то, что у князя было множество жен и наложниц, от которых у него было много детей. Вся эта информация, несомненно, бросала тень на Крестителя Руси.
Но при этом в «Записках» нет никаких данных (они с деталями и подробностями помещены во всех летописях) о том, как по приказу князя Владимира в 988 году в разных городах были свергнуты языческие идолы и устроены массовые обряды крещения местного населения в водах рек и озер. Нет в этом произведении и сведений о первых представителях русского духовенства, о строительстве Владимиром и его супругой Анной храмов, об основании монастырей и т.д. В «Записках» отсутствует повествование об успешных походах Владимира против поляков, ятвягов, радимичей и волжских булгар, которые позволили существенно расширить границы государства, об основании им новых городов и укреплении границ.
…
Искажение летописных известий, видимо, было сделано автором «Записок» для того, чтобы сократить историю Древней Руси до нескольких эпизодов. Это наглядно прослеживается во всем тексте произведения. К тому же, можно заметить, что к информации русских летописей Герберштейн подходил очень избирательно. Он отнюдь не стремился представить деятельность первых русских князей положительно. Напротив, всячески выпячивал их не самые достойные поступки и заострял внимание только на отрицательных моментах.
Так, о многочисленных сыновьях Владимира I написано следующее: «По смерти Владимира сыновья его ссорились между собой, предпринимая различные попытки захватить царскую власть и сражаясь друг с другом, так что более сильный угнетал меньшего и более слабого или даже прогонял его из царства». Упомянув об убийстве Святополком Бориса и Глеба, Герберштейн сделал окончательный вывод: «Продолжая ссориться, братья не совершили ничего, достойного упоминания, если не говорить об изменах, кознях, вражде и междоусобных войнах».
Из летописей же можно узнать не только о гибели Бориса и Глеба, но и о борьбе Ярослава Мудрого с волхвами в Суздале и печенегами у Киева, т.е. с неверными. Описаны в них и основание князем города Юрьева (ныне Тарту), который потом был захвачен ливонцами, и его многочисленные победы над поляками, позволившие присоединить к Русскому государству Белз и Червенские города. Много в них данных и о большой строительной деятельности Ярослава в Киеве, превратившей город во второй Константинополь. Возведенные Ярославом Мудрым и его сыном Владимиром величественные Софийские соборы до сих пор считаются самыми красивыми постройками в Киеве и Новгороде.
Но Герберштейну, судя по всему, все эти сведения не нужны. Из русских летописей он выписывал лишь то, что характеризовало первых русских князей с отрицательной стороны, и опускал прославляющие их эпизоды. К тому же он нигде, очевидно умышленно, не упоминал о территориальных приобретениях князей и их деятельности по освоению новых земель (укреплению границ, строительстве городов, переселению населения из центральных районов на окраины и т.д.). Ведь вся эта информация позволяла наследникам первых князей, т.е. московским государям, предъявлять свои права на владения предков.
…
Однако можно заметить, что Герберштейн проигнорировал тот факт, что Русь стала единым государством еще при князе Игоре. По мнению австрийца, после Владимира Мономаха «ни сыновья его, ни внуки не совершили ничего, достоянного упоминания, до времен Георгия (великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича) и Василия (ростовского князя Василия Константиновича)», погибших в битве с монголами на реке Сити в 1238 году, т.е. до нашествия Батыя.
Получается, что австрийский дипломат не заметил в летописях повествований о том, как в XI-XII веках русские князья постоянно вели полную драматизма борьбу с печенегами и половцами, предшественниками монголов и турок. Он даже не обратил внимания на то, что, проливая свою кровь, Рюриковичи защищали от набегов степняков не только свои земли, но и европейские страны, особенно те, что находились на юго-востоке.
Герберштейн не захотел понять, что рейды русских князей в степь были аналогичны походам крестоносцев в Палестину. Во главе военных колонн ехали священники с крестами, перед битвами устраивались молебны. После победы провозглашалась хвала Богу и всем святым, и в храмы и монастыри делались щедрые пожертвования.
Из русских летописей известно, что русские люди столкнулись с агрессией неверных, т.е. не христиан, значительно раньше европейцев и в течение нескольких веков успешно ее отражали. При этом христиане из стран Европы, хвалившиеся своим благочестием и подвигами во имя Христа, никогда им не помогали. Более того, они сами создавали угрозу на границах Руси. Поэтому русским князьям постоянно приходилось защищать свои земли и от европейских интервентов – поляков, венгров, литовцев – наравне со степняками. Наиболее активный натиск с Запада, по данным летописей, был в конце XII – начале XIII веков, но Герберштейн предпочел этого не заметить.
…
Сокращая и обедняя русскую историю, Герберштейн ставил одну цель – представить русских князей в глазах европейцев людьми мелкими, лишенными каких-либо достоинств и положительных качеств. В итоге и само Русское государство по его описанию выглядело малозначащей страной, которая без особого сопротивления была захвачена «татарским царем Батыем». Затем, как утверждалось в «Записках», «вплоть до нынешнего Василия (т.е. Василия III) почти все государи Руссии не только были данниками татар, но и отдельные княжества назначались тем русским, которые добивались этого, по усмотрению татар».
Несомненно, что в данном заключении австрийского дипломата можно легко обнаружить ложь. Во-первых, уже отец Василия III Иван III Великий не был татарским данником. В 1480 году он окончательно сбросил ордынское иго и стал независим государем «всея Руси». Во-вторых, ярлык на княжение получали не любые русские люди, а только те, кто мог доказать в ханской ставке свои права на него, т.е. либо прежние правители княжеств, либо их прямые наследники. Никаких случайных людей, как утверждал Герберштейн, среди них никогда не было.
Можно предположить, что австриец умышленно сообщил о том, что ханы раздавали по своему усмотрению русские земли, чтобы поставить под сомнение законность прав современной ему русской знати на свои владения. В этом случае получалось, что воинственные соседи «без зазрения совести» могли отнимать эти земли у них.
Герберштейн не захотел поднять вопрос о том, что европейцы не только не помогли русским людям в борьбе с ордынским игом, а напротив, воспользовавшись ослаблением Руси, пытались захватить ее территории. Поэтому в «Записках» нет ни слова о сражениях Александра Невского сначала со шведами в устье Невы в 1240 году, потом с тевтонскими рыцарями у Чудского озера в 1242 году. Нет в этом произведении данных и о псковском князе Довмонте, постоянно отражавшем набеги литовцев на русские земли. Отсутствуют в нем сведения и о героическом поведении некоторых князей в ставке Батыя (Михаила Черниговского и его боярина Федора), и о восстании против ордынцев в русских городах (Ярославле, Твери, Ростове).
…
В этом отношении Дмитрию Донскому повезло больше. В «Записках» есть данные, правда, очень краткие, о двух его успешных сражениях с Мамаем. Но при этом не указано, что в составе татарского войска были генуэзцы, и что союзником Мамая был великий князь литовский Ягайло. Этих европейцев не смущало, что они помогали неверным в борьбе с христианским государем, поэтому Герберштейн и не стал о них писать.
Сведения летописей о том, что великий князь Дмитрий Иванович был вынужден бежать от хана Тохтамыша, а тот в его отсутствие взял Москву, С. Герберштейн, естественно, не забыл поместить в свое произведение. Правда, летописный текст он неправильно понял и решил, что русские люди выкупали у хана своих погибших родственников по 81 руб. за каждого. В итоге якобы было заплачено 3 000 рублей. На самом деле в летописях писалось о том, что великий князь платил за погребение 80 человек по одному рублю. Всего же ему пришлось выделить из казны 300 рублей.
Данная ошибка свидетельствует о том, что австрийский дипломат недостаточно хорошо владел русским языком и при передаче летописного текста сделал грубые ошибки. В результате в текст «Записок» была включена новая негативная информация. Получалось, что победы Дмитрия Донского над Мамаем были напрасными, поскольку за них русским людям пришлось заплатить очень дорого. Положительная же информация о помощи князя Дмитрия Ивановича своим подданным исчезла.
Дело темное
Еще больше ошибок в «Записках» в повествовании о борьбе Василия II Темного с родственниками за великое княжение. Так, жена Василия I неправильно названа Анастасией. На самом деле ее звали Софья, и она была дочерью великого князя Литовского Витовта. Об этом родстве многократно упоминалось в Ермолинской летописи, которую якобы использовал Герберштейн при создании «Записок». Например, об ее браке с Василием I сообщалось следующее: «Тое же осени великого князя бояре, Александр Поле, Александр Белеут, Селиван, приехаша из немец в Новгород с княжною Софьею Витофтовноою, а с ней князь Иван Ольгимантович; а на Москву приидоша декабря 1, а поня ю князь великы Василеи генваря 9».
Из каких-то совершенно неизвестных источников Герберштейн взял сведения о том, что муж княгини Василий I подозревал ее в прелюбодействе и поэтому завещал великое княжение не единственному сыну Василию, а брату Юрию. Следует отметить, что Анастасией как раз звали жену Юрия.
На самом деле, Василий I завещал престол последнему сыну Василию (его другие сыновья к этому времени умерли). Этот факт зафиксирован в его духовной грамоте. Но Юрий Звенигородский стал оспаривать великое княжение у племянника, поскольку тот был малолетним (ему было в это время 10 лет). Свои права Юрий основывал на завещании отца, Дмитрия Донского, которое было составлено еще до женитьбы старшего брата Василия и поэтому не учитывало его будущих детей. По устоявшемуся же обычаю в великокняжеских семьях именно они должны были унаследовать великокняжеский престол.
…Содержание свода (1479 года) австрийский дипломат пересказал достаточно вольно и допустил много ошибок. Так, в ставке хана переговоры вел не сам Василий II, а его боярин И.Д. Всеволожский. Поэтому великому князю не нужно было припадать к ногам хана и умолять его дать именно ему ярлык на великое княжение. Данная сцена была выдумана Герберштейном, видимо, для того, чтобы показать, какое униженное положение при татарских ханах занимали русские князья.
В «Записках» отсутствуют сведения о причинах ссоры Василия II с Юрием и его сыновьями, в результате которой дядя пошел войной на племянника и согнал с великого княжения. Но они есть в летописях, в том числе и Ермолинской. В них сообщено о том, что на свадьбе Василия III между родственниками возник конфликте из-за пояса, который потом перерос в междоусобицу.
В «Записках» же просто писалось, что «Василий спокойно уступил дяде великое княжение и удалился в оставленное ему отцом Углицкое княжество». Естественно, что это утверждение никакого отношения к реальным событиям не имело.
В Воскресенской летописи писалось, что после конфликта на свадьбе Василия II, Юрий Звенигородский собрал большое войско и пошел к Москве. «Князь же великий, что было около его тогда людей, поиде противу и стретился с князем Юрием на Клязьме, 20 верст от Москвы. С князем же Юрием множество бе вой, а у великого князя добре мало… Видев же князь велики, яко не бе ему ни откуда помощи, и побеже к Твери… Кязь Юрий пришед на Москву, седее на великом княжении, и потом смерися с великим князем, и дасть ему Коломну на удел». Можно заметить, что Углицкое княжество в этом тексте не упоминалось.
Невнимательно читая летописный текст, Герберштейн перепутал имена сыновей Юрия Звенигородского. Вместо Василия Косого и Дмитрия Шемяки он назвал Андрея и Дмитрия. Упростил он и ход междоусобной войны. Видимо, детали русской истории его мало интересовали. Но при этом он указал, что «после смерти Владимира Мономаха вплоть до этого Василия (Василия II) в Руссии не было монархов».
Трудно понять, на каких данных основывался Герберштейн, делая этот вывод. Из летописей известно, что сын Владимира Мономаха Мстислав Великий сохранял под своей властью все русские земли. Статус великого князя с общерусскими полномочиями имели Андрей Боголюбский и Всеволод Большое Гнездо. Дмитрий Донской даже именовался в некоторых текстах царем. Всей полнотой власти обладал и его старший сын Василий I.
Сокращая историю Русского государства, как уже отмечалось, австрийский посол отнюдь не стремился к истине. Его задача состояла в принижении значимости и страны, и ее правителей.
Иван Великий, он же Грозный
С. Герберштейн, желая показать свою осведомленность в семейных делах Василия III, достаточно детально рассмотрел главные события правления его отца Ивана III. Но даже, казалось бы, хвалебные сведения об Иване III в «Записках» не были лишены ошибок и не отличались полнотой. Так, в этом произведении утверждалось, что после женитьбы на тверской княжне Марии Иван тут же изгнал ее брата из Тверского княжества и захватил его владения.
На самом деле между этими событиями не было прямой связи: брак с Марией был заключен в 1452 году, а Тверское княжество было присоединено к Москве только в 1485 году. В это время Марии уже не было в живых. Ее брат лишился своих владений за союз с польским королем, который враждебно относился к великому князю Московскому.
Искажение событий, как можно заметить, опять же было сделано Герберштейном для того, чтобы в негативном виде представить действия русского государя. С этой же целью австриец отметил, что все другие правители (под ними следует понимать ростовских и ярославских князей) подчинились Ивану III под давлением страха и под впечатлением его деяний. Но, как известно, ростовские и ярославские князья были вынуждены перейти на службу к великому князю из-за своей финансовой несостоятельности.
Можно заметить, что Герберштейн достаточно подробно описал проблемы в семье Ивана III, связанные с безвременной кончиной старшего сына Ивана и интригами Софьи Палеолог против Дмитрия-внука. Но он ничего не сообщил о том, что в 1480 году великий князь окончательно сбросил ордынское иго, а в 1487 году его войска взяли Казанское ханство и поставили казанцев в вассальную зависимость от Москвы. Нет в «Записках» данных и о существенном расширении границ государства на восток, север и запад, о строительстве на Балтике первого русского форпоста – Иван-города, о возведении в Москве грандиозного каменного кремля и великолепных храмов, об успешной работе в русской столице многих иностранных специалистов.
Обо всем этом австрийский дипломат мог узнать из Ермолинской летописи, но не захотел этого сделать. Положительные сведения о Русском государстве, как уже было замечено, ему были не нужны.
Пропуская многие события, описанные в летописях, Герберштейн в то же время использовал дополнительные источники, чтобы с подробностями рассказать о том, что его самого интересовало как бывшего военного. Например, в «Записках» много данных о битве при Ведроши между русскими и литовскими войсками. Информаторами автора, вероятнее всего, были литовцы, поскольку в тексте нет имен русских полководцев. Назван лишь литовский военачальник Константин Острожский, и описана его судьба.
Дополнительные данные о походе Мухаммед Амина Герберштейн, видимо, взял из Ермолинской летописи. Использовал он и «Трактат» М. Меховского. Из него были взяты данные о покорении Новгорода Иваном III, ограблении местных жителей и вывозе 300 возов сокровищ. Правда, такие же данные есть в сочинениях Я. Длугоша и А. Кампензе. Они весьма сомнительны, поскольку, как уже писалось выше, такого значительного количества золота и драгоценных камней у новгородцев быть не могло.
Можно заметить, что, хотя Герберштейн и признавал Ивана III удачливым государем, общую характеристику ему он дал самую нелестную. Укорил за то, что тот очень жестоко обошелся с литовскими пленными, поскольку держал их в тяжелых оковах. За такое же отношение Сигизмунда I к русским пленным он почему-то его не порицал, хотя при этом сам же указал на разницу в положении знатных пленников в Польше и России: Константин Острожский сразу же получил свободу и имение, а русские воеводы содержались в кандалах наравне с простыми воинами.
По утверждению австрийца, великий князь «обратил в самое жалкое рабство» всех жителей Новгорода, поскольку отнял у них имущество. На самом деле, как свидетельствую летописи, конфисковано было имущество только у тех новгородцев, которые были заподозрены в измене и стремлении перейти в подданство польского короля.
Далее Герберштейн без какого-либо основания заявил, что Иван III никогда не участвовал в военных сражениях, предпочитая отсиживаться дома. Но это было очередной ложью, легко опровергаемой текстами летописей. Великий князь лично руководил войском во время битвы на Шелони с новгородцами, оборонял границы от татар под Ростиславлем, стоял с войском на Угре против хана Ахмата в1480 г., водил полки против тверского князя Михаила Борисовича.
Несомненной выдумкой австрийца было и утверждение о том, что по отношению к женщинам великий князь был так грозен, что при виде него они теряли сознание. Можно вспомнить, что Герберштейн сам писал о большом влиянии на Ивана III его супруги Софьи Палеолог. Из этих данных вырисовывается образ человека, скорее, находящегося под «каблуком у жены».
Явно для сгущения негатива по отношению к Ивану III Герберштейн сообщил о том, что для бедных и угнетенных доступ к нему был закрыт; что на пирах он предавался пьянству и засыпал; что, несмотря на свое могущество, был вынужден подчиняться татарам; что только при участии жены княгини Софьи Палеолог смог избавиться от их ига.
В летописях нет никаких данных об участии княгини Софьи в событиях, связанных со свержением Ордынского ига. Напротив, некоторые летописцы осудили ее за отъезд из Москвы на Белоозеро во время «стояния на Угре».
На основе «Записок» можно сделать вывод о том, что Иван III был жестоким тираном по отношению к подданным, но при этом отличался трусостью, поскольку боялся татар, и вместо военных походов предпочитал пьянствовать на пирах. Естественно, что эта характеристика не соответствовала действительности. Даже Контарини писал об Иване III только положительно. Грек Г. Перкамот, служивший великому князю, сообщал о нем прямо противоположные сведения. Он утверждал, что государь очень любим и почитаем подданными, поскольку отличался простой в обращении и щедростью.
Как известно, итальянец А. Контарини и грек Перкамот были лично знакомы с Иваном III. Поэтому их сведения вызывают больше доверия, чем утверждения С. Герберштейна, никогда не видевшего русского государя. Совершенно очевидно, что австрийский дипломат умышленно очернил Ивана III, чтобы принизить значимость его деяний.
Исследователи обнаружили и другие ошибки в описании Герберштейном правления Ивана III. Например, без обязательного учета старшинства были перечислены великокняжеские сыновья; битва при Шелони 1471 году была описана после битвы при Ведроше 1501 году; неправильно указано, что великий князь встречал татарских послов за городом, стоя. На самом деле прием этих послов, как и всех других, проходил в парадных великокняжеских покоях.
Можно заметить, что и Василий III со страниц «Записок» выглядит не самым лучшим образом. Прежде всего, Герберштейн ставит под сомнение законность получения им верховной власти. По этому поводу дипломат написал следующее: «Он держал в заключении своего племянника, сына брата, Димитрия, который еще при жизни деда был избран, согласно обычаям народа, законным монархом, и поэтому ни при жизни племянника, ни впоследствии по его смерти Василий не желал подвергнуть себя торжественному избранию в монархи».
Для европейцев, привыкших к избранию монархов в разных странах, данная фраза наглядно свидетельствовала о том, что Василий III являлся узурпатором, отнявшим законную власть у племянника. Но, как известно, в Русском государстве в это время не существовало практики избрания государей. Власть передавалась по наследству внутри великокняжеского рода – от отца к сыну или другому родственнику. Иван III, действительно, сначала планировал передать великое княжение внуку Дмитрию, но потом передумал. Обвинив Дмитрия и его мать в измене, он лично отправил их в заточение. После этого верховная власть досталась на абсолютно законных основаниях Василию. Герберштейн, несомненно, прекрасно это знал, поскольку даже рассказал о том, что перед смертью Иван III беседовал с внуком, но предпочел исказить факты.
Loading ...
